Рационализация нашей внешнеполитической доктрины, в том числе в мусульманском мире, должна быть в очень тонких, выверенных фразах.И если Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, как организация различных по структуре государств, нуждается в реформировании и нашей помощи как модератора и генератора идей, то в будущем председательство в Организации Исламская конференция будет более деликатным, считает руководитель центра международных исследований Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента Республики Казахстан Валихан Тулешов. При этом, по мнению эксперта, у Казахстана есть шансы сделать рывок по окончании председательства в ОБСЕ, главное – нащупать мировые тренды, на волне которых можно поднять страну не только в экономическом плане.
До саммита Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе остается 83 дня. Уже многое написано, известна повестка дня. Но и на саммите не завершается работа, запущенная однажды. Казахстан уже показал себя в качестве «мозгового центра», продуцирующего идеи глобального масштаба. И пора начать работу в направлении формирования соответствующего общества «людей разумных». Руководитель центра международных исследований Института мировой экономики и политики при фонде первого президента Республики Казахстан Валихан Тулешов рассказал о своем видении значения казахстанского председательства и принципов будущего существования страны. – Саммит ОБСЕ, который пройдет в Астане, организован впервые за одиннадцать лет. Расскажите о значении саммита и о том, что изменилось в этой организации. – Я думаю, что значение этого саммита невозможно переоценить, потому что мир сильно изменился за одиннадцать лет. Практически в этот период был осуществлен отход от параметров «холодной войны». Затем начали говорить о системе европейской безопасности, более того, Казахстан проинициировал обсуждение параметров системы евро-азиатской и евро-атлантической, то есть континентальной, платформы безопасности. Мы начали говорить о том, что европейские тренды, которые изложены в «корзинах» ОБСЕ, должны проникать и на азиатскую территорию. Собственно, этим и было обусловлено появление на свет формата Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Таким образом, был создан некий аналог ОБСЕ в Азии. Очень важно, что после «холодной войны» стало ясно, что мир целостный, единый, как нас уговаривали Горбачев и Рейган, что человеческая цивилизация едина и что политики должны изменить свое понимание мира. Они начали понимать сегодня, что физическим воздействием, силовыми способами вопросы в отношениях с кем-либо не решить. Это начали понимать в администрации президента США. Барак Обама, сменив Буша, озвучил (устами Хиллари Клинтон) новую доктрину международных отношений. По мнению новой администрации, мир должен строиться на мультипартнерстве. Надо быть партнерами со всеми, в том числе и с идеологическими противниками, с бывшими противниками и даже с военными противниками. Произошла переориентация НАТО на партнерские отношения. Я в прошлом году присутствовал на саммите «Партнерство НАТО» и видел, что эта организация может и хочет превращаться в структуру, которая будет обеспечивать безопасность трубопроводов. То есть от чисто геополитического военного аспекта они уходят в экономические, социальные международные проекты. Это более глубокий уровень безопасности, который необходим для решения задач тысячелетия. И Казахстан очень верно акцентировал внимание на данном направлении, на безопасности. Мы начали говорить о том, что надо решать затянувшиеся региональные конфликты. Мир не стоит на месте, и наш регион не исключение. Произошли события в Кыргызстане, эскалация напряженности на Кавказе. Конечно, универсум движется по своим законам, но примечательно то, что у Казахстана есть желание включаться в эти процессы, которое, наверное, поначалу было основано на каких-то концептуальных вещах, а теперь может быть доведено до более глубокого понимания. Нам нужны не просто концепции, а мощные теории, которые бы мы могли применять в международных отношениях. Казахстан чаще всего ругают за многовекторность, но самой сути этого подхода не понимают. И то, что она трансформируется сегодня в более глубокую теорию партнерства, так же как и в политике Соединенных Штатов, тоже многие не видят и говорят: то мы с Китаем подружились, то с Россией. Нет, это не единовременное, а постоянное партнерство. Мы налаживаем отношения и с Китаем, и с Россией, и с Европейским союзом, и с исламским миром, и так далее. В конце концов, мы же не находимся в замкнутом пространстве, у всех у нас под ногами земля. Так или иначе, задача нашей внешней и внутренней политики – реагировать на все изменения, которые происходят в мире, и трансформировать их влияние на нас в лучшую сторону, чтобы внутри государства происходило развитие. Это, так сказать, широкая трактовка того, какое значение для нас имеет саммит ОБСЕ. Вопросов, которые мы могли бы на нем поднять, великое множество. Но прежде всего, это вопросы, связанные с безопасностью человеческого проживания, с пониманием необходимости консолидации восточных и западных структур, народов. Я думаю, Казахстан должен стать переводчиком с восточного языка на западный и с западного на восточный в процессах экономических и политических отношений. – Отсюда: какие шаги нам предстоят, помимо того, что мы показали себя в качестве инициатора глобального диалога? – Мы должны глубже изучать рост международных систем, увеличивать наше внимание к миру и взаимодействие с ним. И приоритеты должны отдаваться ученым-культурологам, философам, международникам, политологам и так далее. Условно говоря, мы должны приучить нашу систему международных отношений к тому, чтобы она преследовала цель – возможность для рядового казахстанца общаться с рядовым иранцем или рядовым американцем и так далее. То есть система международных отношений должна более гуманизироваться и более глобализироваться. Помимо разговоров о всемирных трендах мы должны их понять, и это будет способствовать прогрессу. «Оседлав» тренд, легче на нем подниматься к вершине. Значение глобальных и региональных трендов выражается в нашем внимании к крупным международным организациям, которые не могут найти внутри себя консенсус, прийти к единому мнению. Мы должны входить туда и попытаться вместе с ними толерантно, не унижая ничье достоинство, разрешить проблемы. Наше значение преувеличивать не стоит, но без нас этот мир был бы уже неполноценным. Кочевники в свое время «запускали» историческое время. И сейчас по этой аналогии мы опять должны это сделать, в противовес тому разобщению, которое было раньше. Мы должны попытаться замкнуть на себе этот мир, попытаться объединить. По интеллектуальной составляющей это глобальная задача. Я думаю, что президент, как философ и очень глубокий человек, эти вещи понимает. И не зря его ценят в тюркском мире, где он назван старейшиной (по словам Абдуллы Гюля, действующего президента Турции), а также в китайском и евразийском мире. Может быть, из-за внешней непривлекательности наших проектов модернизации и демократизации кто-то испытывает скепсис, но мир видит, что мы развиваемся, общество прогрессирует и растет. Казахский этнос, народ Казахстана и его самосознание тоже поднимаются. Эти все составляющие растут, как матрешки друг в друге. И я думаю, президент очень четко уловил, что надо связывать эти компоненты, давать возможность им расти. Другое дело, как некоторые наши чиновники интерпретируют эту задачу… Понятно, что президент смотрит на выполнение основных задач, но в мелочах, бывает, мы проваливаемся, перегибаем палку. И кому-то кажется, что мы занимаемся пиаром, а не реальными делами. Но я скажу, что серьезная работа по осмыслению идет. Она спрятана, заретуширована, но она есть. В частности, этой задачей занимается наш Институт мировой экономики и политики. – Похоже, действительно, на фоне того, как все говорят о частностях, в том числе и по работе в рамках председательства в ОБСЕ, вы показали картинку более широкого плана. – Важно видеть общую картину. Наша оппозиция постоянно говорит: «Что нам дало ОБСЕ и эти проекты, где мы просто «высовываемся»?» Они видят внешнюю сторону, но не знают, что внутри идет работа над всеми этими глобальными процессами и проблемами. Как говорится, за деревьями не видим леса. Почему наше общество все равно консолидируется? Может быть, придумывают неправильные форматы или вокруг личности президента идет какая-то игра, но, тем не менее, общество меняется. Сравните Казахстан и Кыргызстан, Казахстан и Узбекистан – небо и земля. И наши элиты после набивания шишек стали понимать, что это очень долговременный процесс. Мир как универсум идет своей дорогой, и мы тоже на ней должны найти свое место. Чтобы этот путь был ровным, гладким и одновременно эффективным. Мы должны не набивать мозоли, а совершенствовать свое тело, развивать мускулатуру. Таких универсалистских параметров очень много, и в этом плане, я полагаю, глава Казахстана обладает таким же универсалистским мышлением, а не простым рациональным. Мир, тем не менее, гораздо больше, чем демократия, модернизация и развивающаяся страна. И мы должны представлять это именно так. Мы должны представлять себя не как развивающаяся страна, а как та, которая будет развитой. Если бы мы застыли в своем недоразвитии, мы бы не достигли сегодняшнего, мы бы завязли в мелочах. Еще Ленин говорил, что, не решив основных вопросов, решить частные невозможно. Это основные законы деятельного, субъектного развития. – Вы говорите о том, что мы должны представлять себя развитой страной. Попробую провести параллель. Российские аналитики задаются вопросом, дадут ли России стать развитой страной… – Просто мы не должны повторять ошибок прошлого. Если Россия стала наследницей СССР, то это не должно означать, что она – политическая наследница, наследница экономической системы, это не должно пониматься как наследие нашей прежней силовой модели. Наверное, это наследие в нравственном и географическом отношении. МФ должны понимать, что у России сегодня открылся другой путь. Там много народов, и все они хотят развиваться. То есть внутри большой матрешки каждый должен расти. Мы не должны повторять те же ошибки: товарно-денежные отношения есть, а рыночных нет. А сегодня Дмитрий Медведев говорит о монополизации рынков в Москве, там человеку негде пробиться. Это губительно. Также губительно заставлять татар отказываться от татарского языка и так далее. Сегодня, в частности, мы видим, как малые субъекты Российской Федерации были упразднены под предлогом экономической эффективности. А это ущерб этим малым народам. Все народы имеют право на самоопределение, и надо просто делать так, чтобы они выбирали в качестве самоопределения жизнь в Российской Федерации и чтобы она давала им возможность быть самими собой. Множественность этих народов – это многоцветие. – При этих условиях ей дадут стать развитым государством? – Совершенно верно. Оружие сегодня никакой роли не играет. Чем больше оружия – тем меньше уважения. Просто быть грубым, милитаризованным – это не азиатская, не европейская идеология, а пережитки феодального прошлого. Мы видим примеры, как активно развиваются сегодня африканские страны, несмотря на то что в некоторых идет гражданская война. Но Европейский союз прикладывает усилия к тому, чтобы уничтожить очаги гражданских войн, сделать идеологию более гуманной. Приехав в Гану, президент Соединенных Штатов говорил о том, какая в этой африканской стране шикарная избирательная система… С другой стороны, аспекты военной безопасности сегодня трансформируются в культурные и экономические. Взять, например, Китай. Он берет тем, что налаживает отношения со всем миром: проводит выставки, афиширует свой мирный выброс. И при том что весь мир к этой стране относится скептически, это мировая держава. Надо реально это понимать. Во-первых, там наибольшее количество населения, во-вторых, притом что там коммунистический режим, там есть демократические признаки (существует девять партий, а в нынешнем году прошли выборы в местные органы). То есть там все направлено на демократизацию. Со временем эта страна станет такой же богатой, как ЕС. И мы должны понимать, с чем мы имеем дело. Это будет такой же цивилизационный центр мира, как Европейский союз и США. Возможно, в мире будет два центра – евро-атлантический и китайский. Гумилев говорил о суперэтносах: евразийском, мусульманском, западном и латинском. И наша задача, чтобы мы с Россией не стали окраиной этого нового цивилизационного мира. Поэтому мы должны учиться на самых передовых отраслях. Японцы в свое время разбирали «Мерседесы» и производили свои машины. В конце концов получилось! Сингапур – бывшая британская колония. И там было готовое британское право, которое и использовал Ли Куан Ю. Он убрал всех местных взяточников, поставил английских адвокатов во главе суда, и они построили систему контрактного законодательства. В результате страна начала расти. Человеческий разум способен принимать информацию. И у нас есть два пути: или инкорпорироваться в мир, или создать свой. Мы можем создать свою деревянно-баранью культуру или совершеннейший шедевр. Но сначала надо понять, как сориентировать население, какие дать ему возможности. У нас боятся что-то отпустить, чтобы не вышло так, как в Советском Союзе, когда разрешили болтовню и развалили страну. Но главное – вовремя остановиться: отпускать только до определенной степени. Путь восточного универсализма – ступать по реке, ощупывая камни (по Дэн Сяопину). Многие думают, что в мире сейчас застой. Но диалектика мира такова, что за затишьем следует взрыв. Об этом говорят все философские системы мира. Общественный прогресс – это основная форма развития. А процесс гомогенизации уже не остановить. Постиндустриальный мир создал одинаковые условия для всех. При этом все будут чувствовать себя тем, кем хотят. Уже сейчас так живут многие. Просто мы не видим этого, поскольку ограничены расстоянием. У нас перемещение ограничено пространственным занавесом. А Европа при этом самый мобильный континент, там самое динамичное общество, самый большой пассажирооборот.
Подготовил Арсен САИДОВ, Алматы | |